Business Process Reengineering: "программистское мировоззрение", "человеческий фактор" и сложность мира

В.Цлаф

Виктор Цлаф, Самарский НИИ экономических проблем региона

Эта статья родилась как реакция на дискуссию в одном из форумов на сайте Е-xecutive.ru.Именно там, при обсуждении статьи Мансура Гиматовао сущности BPR [1] в выступлении Леонида Точиловапрозвучало упоминание о "программистском мировоззрении".

Сначала процитируем Гиматова, автора исходной в этой дискуссии статьи:

"Методика инжиниринга позволяет нам рассматривать деятельность любого предприятия в программно-алгоритмической сущности, выделяя отдельные бизнес-процессы в командные "процедуры" и "функции". Т.е. деятельность любой организации представляется в виде "программы" со своей входной и выходной информацией.

Таким образом, можно сказать, что "инжиниринг" бизнес-процессов есть форма представления деятельности предприятия в виде алгоритмических схем, имеющая целью предоставление инструмента для возможности анализа всех его структур и видов деятельности (данные и код программы). Тогда как "реинжиниринг" - это процесс "декомпиляции программы" в попытке произвести усовершенствование первичной деятельности.

Логическая суть инжиниринга заключена в попытке нахождения оптимального алгоритма работы для любого бизнес-процесса на основе анализа и структуризации входной информации и перепроектирования выходных форм".

Представляется, что сущность инжиниринга и реинжиниринга бизнес-процессов, как она обычно понимается, представлена в этой цитате достаточно точно.

Трудно не согласиться, что BPR - результат "программистского подхода" к миру и человеку, он основан на предположении, что мир (варианты: предприятие, подразделение, отдельного человека) можно перепрограммировать, как компьютер. Однако мир не хочет перепрограммироваться. Процессы в социально-деятельностных системах имеют, прежде всего, социокультурную основу, и уже потом подчиняются всевозможным критериям целесообразности, в том числе, и математически определенным критериям оптимальности.

Нобелевский лауреат Василий Леонтьев писал о достижениях Л.В. Канторовича - тоже Нобелевского лауреата, заложившего в 30-х гг. прошлого века основы линейного программирования: "Эта теория в ее современном варианте рассматривает национальную экономику в целом как своего рода гигантский компьютер" [2]. Он не осуждал позицию Канторовича и его последователей (впрочем, и не одобрял ее) - он констатировал факт. К сожалению, трудно быть столь же беспристрастным, обсуждая судьбу BPR в России.

BPR выдумали не американцы. "Весь мир... мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим" - это было написано во Франции, но именно в России стало главной мыслью сначала гимна государства, а потом - гимна правящей партии, которая была больше, чем государство.

Мы попробовали BPR в невиданных миру масштабах. К сожалению, всегда удавалась первая часть этого процесса (разрушить), но гораздо реже - вторая (построить). Это легко объясняется. Идеология BPR - это не идеология развития, а идеология продуцирования изменений, не имеющих социокультурного базиса, принудительного действия, "ломания через коленку" того, что сложилось, в угоду некоему технократическому представлению о том, "как должно быть". Здесь IT- специалисты вместе с прочими технологизированными менеджерами кардинально расходятся с OD (Organization Development) - специалистами. Последним, кстати, иногда достается реанимировать предприятия после нашествия первых.

Только в нашей стране кукурузу сеяли чуть не до Северного полюса, полностью "реинжинируя" бизнес-процессы в сельском хозяйстве. Мы еще испытали не все последствия "размещения производительных сил" в сырьевых районах, нам еще предстоит "трудоустраивать" сотни тысяч безработных в Кузбассе, в районах Поволжья, Урала и других, где с подачи наших теоретиков по "размещению" ("инжинирингу") построены гигантские заводы по переработке сырья, запасы которого в природе кончаются, а доставка из других регионов стоит сумасшедших денег. Мы еще не "наелись" последствиями национализации, ликвидации кулачества, индустриализации, приватизации, демократизации, построения "гражданского общества" и многого другого, что делалось и делается за последние почти 90 лет исходя из представлений, "как должно быть". Нам еще недостаточно пережитого и переживаемого, чтобы усвоить и практически использовать важнейший методологический тезис: "Искусственные процессы возможны только на основе естественных", а последние в социальных системах опираются на механизмы, имеющие социокультурную природу. В приведенных выше примерах игнорировались, впрочем, не только социокультурные, но и другие естественные факторы.

Можно возразить, что приведенные примеры относятся к сфере государственного управления, а BPR - инструмент для предприятий. Однако методологический принцип соотношения искусственных и естественных процессов действует применительно к любым объектам управления. В любом случае вопросы "как должно быть" и "как к этому двигаться" не решаются подобно оптимизации компьютерной программы и перепрограммированию компьютера.

Управление изменениями давно выкристаллизовалось в самостоятельную область менеджмента. Выросли, хотя и очень дефицитные пока, но вполне компетентные отечественные специалисты, не уступающие зарубежным. Но их "стыковка" с IT- специалистами все еще представляет собой зачастую нерешенную проблему. И при том, что объем IT- услуг и по спросу, и по предложению на российском консалтинговом рынке намного превышает объем услуг по управлению изменениями (а отсюда надо еще выделить отнюдь не близкую к управлению изменениями, технологически гораздо более связанную с IT, но часто смешиваемую клиентами с управлением изменениями область управления проектами) - "руководящая и направляющая" роль часто достается IT- шникам.

Вопрос не в том, можно ли в информационные технологии оптимизации бизнес-процессов вводить социокультурные факторы. Наверное, можно. Вопрос в том, вводят ли их те, кто пользуется этими технологиями.

Никто ведь не против BPR как такового. Весь вопрос в том, как определить, "как должно быть" и как к этому идти. И можно ли узнать, "как должно быть" в экономической плоскости, скажем, с помощью исследования операций, а в социальной - с помощью примитивных моделей "совладения" предприятиями (живучими в сознании менеджеров даже на фоне усиливающихся скандалов по поводу прав миноритарных акционеров, принятия на государственном уровне Кодекса корпоративного поведения и прочих событий в мире "совладения").

Мы используем ныне методы наших западных коллег - те методы, где представления о сложности мира, как правило, ограничиваются плоскими таблицами 2x2 (SWOT, BCG-матрица и пр.), где авторы популярного учебника по менеджменту признаются: "Мы остаемся при том мнении, что эклектический метод, который объединяет самые полезные, важные и повсеместно применяемые достижения основных школ и направлений, наиболее соответствует реальности..." [3] - какой реальности- что значит "соответствует"? - а разве, кроме эклектической свалки, нет других способов соединения достижений разных школ? Это происходит, как ни странно, в той же стране, где почти 60 лет назад впервые было получено строгое математическое доказательство того, что сложные задачи не имеют простых решений (10-я теорема Клода Шеннона из работы "Математическая теория связи" [4], породившая позже "закон необходимого разнообразия" [5].) В этой же стране великий Толкотт Парсонс создавал основы современной теории социальных систем, связывая в единое целое социальные и культурные системы. В этой же стране Эдгар Шейн, Уорнер Берк и другие закладывали основы и ныне развивают теорию и практику организационной культуры, организационного развития, основной принцип которого - "развитие организации через развитие персонала". Но все эти богатейшие достижения меркнут перед стремлением к упрощению, к сведению человека к запрограммированному компьютеру - создается четкое ощущение, что каждый из специалистов по менеджменту творит в своей области, боясь заглянуть в соседнюю. Впрочем, дадим слово Парсонсу:

"Американскую открытость характеризуют еще два момента: относительный иммунитет к идеологическому давлению, т.е. готовность браться за любые проблемы социальных наук, и тесно связанное с этим умение оценить по достоинству решения частных и ограниченных задач без особой заботы о стоящих за ними глобальных проблемах.

Оборотной стороной медали всегда был общий для американцев скептицизм по отношению к высоким уровням обобщения. Отсюда неблагоприятная интеллектуальная атмосфера для развития и распространения общих концептуальных схем, поскольку все время возникал вопрос, являются ли такие схемы необходимыми или хотя бы желательными. В Америке появилась тенденция оказывать сопротивление всяким попыткам работать на уровне общей теории" [6].

Возникает, однако, неизбежный вопрос - как оценить применимость решений "частных и ограниченных задач" в ситуациях, отличных от тех, в которых они были получены, например, в других странах или в другие исторические периоды, если глобальные проблемы, порождающие эти частные задачи, остаются неизвестными или неисследованными, а общие концептуальные схемы не построены?

Эти глобальные проблемы, тем не менее, исследовались, и концептуальные схемы разрабатывались, и во многом это делалось в России и в СССР (А.А.Богданов, Г.П.Щедровицкийи др.). Но большинству нынешних управленцев неведомо, что существуют метатеории, онтологии, принципы синтеза знаний, что, кроме эмпиризма, заслужившего популярность в XIX-XX вв. благодаря успехам естественных наук и техники и на этой основе "въехавшего" в социальные науки, существует 2000-летняя традиция европейского рационализма, что дискуссии о границах применимости социального знания, тем более, полученного эмпирическим путем, ведутся уже не первое столетие... Американские и американизированные школы менеджмента, как правило, не обсуждают таких вопросов.

Не надо понимать сказанное, как некое обвинение американской культуре. При всех ее особенностях она, как и всякая культура, многослойна и многогранна. Не в американцах дело - в том, что мы у них берем. А берем мы, к сожалению, зачастую самое примитивное.

Классик социологии Макс Вебер различал 4 императива деятельности, он писал, что действие "...может быть детерминировано: 1) целерационально - ожиданиями относительно поведения объектов внешней среды и других лиц, а при помощи этих ожиданий рациональной оценкой и учетом как "условий", так и средств для достижения целей; 2) ценностнорационально, т.е. благодаря осознанному убеждению в абсолютной (самой по себе) ценности данной линии поведения, совершенно независимо от результатов (курсив мой - В.Ц.) и независимо от того, интерпретируется она как этическая, эстетическая, рациональная или какая-либо другая; 3) аффективно - эмоционально, благодаря аффектам и состоянию эмоций; 4) традиционно - благодаря установившейся практике" [7]. Нетрудно видеть, что обычные для BPR критерии оптимизации охватывают только "целерациональные" императивы, не обращая внимания на остальные. Что вовсе не мешает неучтенным императивам влиять на деятельность в "реинжинируемой" организации.

О том, что BPR "работает" далеко не всегда, написано уже слишком много. Почему и когда это "работает" "у них" - вопрос особый, и сейчас он меня не интересует. Речь ведь не идет об "особом пути России" - особые пути ведут через каждую подворотню. Речь о принципах BPR, как они чаще всего понимаются.

В поисках спасительной простоты мы приравниваем происходящее на предприятиях и в государствах к реализации программы в компьютере, где нет людей с их интересами, целями, культурой, ценностями, этническими и конфессиональными различиями, с... будем перечислять дальше или после учебника по BPR заглянем в хороший учебник по HRM? Беда-то в том, что эти учебники и прочая литература изучаются и ложатся в ознание менеджеров не системно, а именно в виде эклектической свалки.

Это стремление к упрощениям подводит нас, в конце концов, и при внедрении информационных технологий.

Внедрение бизнес-оптимизаторов, в том числе, наисовременнейшего Generic Enterprise Modeller (адаптированная к российским условиям версия бизнес-оптимизатора фирмы River Logic, Inc, фактически сделанного в России на американские деньги и внедренного на Западе более, чем в 700 экземплярах [8]) наталкивается не на трудности построения систем уравнений объектов - это программа делает автоматически по схеме, вычерченной оператором на экране, - а на нежелание менеджеров, "эксклюзивно" умеющих ловить рыбку в мутной воде, терять свой исключительный социальный статус, уступая свою оптимизирующую роль компьютеру.

В Новосибирске нынче и вовсе чудеса творят. Компания "НооЛаб" [9] разрабатывает новое поколение автоматизированных систем, ими создано ядро технологии CONEXT (Content Extracting Technology), осуществляющей автоматическое "понимание" текстов по их содержанию. В основе CONEXT лежат логическая формализация модели знания из содержательно-генетической эпистемологии, представления о категориальных формах мышления, понимания и коммуникации, онтологических моделях содержания и др. Возможная роль такой системы в управлении не нуждается в комментариях. Но как отнесутся потенциальные потребители к применению технологий, основанных на содержательно-генетической эпистемологии, в управлении бизнесом или государством - сказать пока более, чем сложно.

Что в этом самое интересное - менеджерам, для которых мир прост, как компьютер, не нужен и компьютер со всем богатством того, что он может делать. Да, комплексы системной интеграции понятны; по меньшей мере, понятно, зачем они нужны. Петербургский bigmaster тоже понятен - это именно программистский подход к предприятию. А вот эпистемологически ориентированные программы - а ну как с их помощью и налоговая инспекция больше, чем надо, поймет?..

BPR - это метод, идеологически свойственный плановому хозяйствованию в тоталитарных системах, основа его - тезис: "Как я захочу, так и будет". Не будет. Но это не является абсолютным недостатком данного метода (в конце концов, типичный холдинг - это кусок плановой экономики и тоталитарной идеологии в рыночном и демократическом окружении). Это означает, что, как и любые методы планового хозяйствования, он имеет свои границы применимости и свои способы применения. Их и следует определить более точно.

Беда не в том, что американцы, выхватывая из глобальных проблем маленькие кусочки и стандартизируя их, придумывают для них примитивные, но эффективные способы решения, обеспечивающие хорошую прибыль (во всех смыслах). Беда в том, что мы, копируя американцев, не отдаем себе отчета в том, что это - всего лишь кусочки, и за деревьями часто не видим леса - своего леса, тайги...

Беда в том, что и многие западные, и почти все наши экономисты и управленцы - от выпускников советских плановых институтов до получивших на Западе престижные дипломы MBA - изучали философию, "чтобы была", а не для того, чтобы понимать реальную сложность и противоречивость мира и учиться жить без разрушающих человеческое сознание (а за ним - и бытие) упрощений. Но истина, в конечном счете, оказывается важнее прибыли. И, как это ни странно, экономически выгоднее.

  1. М.Гиматов "Пирамида сущностей реинжиниринга" http://www.e-xecutive.ru/publications/aspects/article_1601.
  2. Леонтьев В. Проблема качества и количества в экономике. /В.Леонтьев. Экономические эссе. М, 1990. С.80.
  3. Мескон М., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. М.1995. С.21.
  4. См. Шеннон К. Работы по теории информации и кибернетике. М., 1963. С.278.
  5. См. Эшби У.Р. Введение в кибернетику. - М., 1959. С.293-302.
  6. Парсонс Т. Точка зрения автора./ Талкотт Парсонс. О социальных системах. М., 2002. С.20.
  7. Цит. по кн.: Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2000. С.157-158.
  8. См. http://www.sama.ru/~sbs/optim_bus.html
  9. http://www.noolab.ru